Термин татхагата (санскр. tathagata) известен еще из древнебуд­дийской литературы. Происхождение и раннее бытование его неясно. В поздней древности это был по преимуществу метафорический сино­ним Будды. К настоящему моменту термин тщательно исследован и имеет три толкования.

Первое связано с разбиением составного слова tatha-gata ‘так (к таковому) пошедший'. Такое разбиение согласуется с разбиением тер­мина su-gata 'к благому ушедший', что может говорить о синонимичности терминов. Из современных исследователей эту гипотезу поддерживает В. П. Андросов [1, с. 170].

Прочие толкования связаны с разбиением tatha-a-gata. Третье будет рассмотрено ниже; второе же толкование наиболее популярно и следует старой традиции, в европейской науке идущей еще от Т. Рис- Дэвидса: “he who has won through to the truth” [2, p. 296], буквально 'к «таковому» пришедший'. Этот термин получил в махаянской тради­ции, где «таковость» (санскр. tathata) отождествляется с «совершенной мудростью» (санскр. prajna) в праджняпарамитской традиции и с «пустотностью» (санскр. sunyata) в мадхьямаке. Однако, говоря о раннем буддизме, корректно обратиться к раннебуддийским источ­никам, поэтому вслед за Т. Рис-Дэвидсом и его единомышленниками будем опираться на палийский канон. В палийском каноне понятия татхагата и будда не тождественны и не обозначают исключительно Будду Шакьямуни. Встречаются, правда, эпизоды, где Татхагата - это просто другое наименование для Будды, например, в «Брахмаджала- сутте» (ДН, I.1). Однако и в этой сутре Будда высказывается о Татхагате несколько отстраненно, как будто обозначения Татхагата и шраман Готама пересекаются, но не тождественны. Усложняет дело и то, что сам термин buddha- как таковой в палийском каноне присутствует нечасто и в строго определенном контексте. Самого Будду в палийском каноне обычно называют, в зависимости от ситуации, или Бхагаван (пали bhagavant-), или просто шраман Готама (пали samana Gotama). Только позднее, в ашокинской эпиграфике (III в. до н. э.) будды (и Будда Шакьямуни, и будды прошлых времен) называются именно budha. Основа -buddha- присутствует в палийском каноне по преимуществу в составном термине samma-sam-buddha (= санскр. samyak-sam-buddha), который употребляется, как уже говорилось, в специфическом контек­сте. Это список-клише - перечисление основных «качеств»-гун (пали guna), или, иначе, варн (пали vanna), свойственных Бхагавану в проти­вовес гунам (варнам), свойственным уважаемому брахману - его сопер­нику/будущему ученику (это также клише). Есть несколько подобных клише, отличающихся и объемом текста, и составными частями, но их содержательная основа едина.

Это не единственное клише такого рода, но самое объемное из них содержат «Сонаданда-сутта» (ДН, I.4, 6) и «Кутаданта-сутта» (ДН, I.5, 7). Кратко набор основных «качеств» таков.

Рожденный в достойном (кшатрийском) роду - имеющий приятный облик - вежлив и добр ко всем - заслуженный шраман - архат - сугата - будда - наставник богов и людей.

Если не учитывать контекст перечисления, можно подумать, что перед нами - биография человека (и действительно, Ашвагхоша соста­вит позднее «биографию» - знаменитую «Буддхачариту»). Однако здесь контекст не оставляет сомнений: перед нами именно набор качеств, отличающих Будду от прочих людей. По-видимому, своим субстратом он имеет «перечисление имен Будды» и «перечисление имен будд» - гипо­тетический древнейший вид буддийской литературы, развившийся в махасангхике и махаяне в несколько ином направлении1. Жанр «пере­числение имен» и «перечисление качеств» впоследствии получит рас­пространение в индуизме, он имеет многочисленные исторические и этнокультурные параллели, в том числе древнеиндоарийские (ср. 1-й гимн 1-й мандалы Ригведы, посвященный богу Агни).

Возвращаясь к палийскому канону, заметим, что термин татхагата в указанном списке не фигурирует, что удивительно, учитывая, насколь­ко список пространный. А теперь рассмотрим другое «перечисление», куда более лаконичное, но представляющее для нас больший интерес2.

Assosum kho Khanumataka brahmana-gahapatika - "Samano khalu, bho, Gotamo Sakya-putto Sakya-kula pabbajito Magadhesu carikam caramano mahata bhikkhu-sanghena saddhim panca-mattehi bhikkhu-satehi Khanumatam anuppatto Khanumate viharati Ambalatthikayam. Tam kho pana Bhavantam Gotamam evam kalyano kittisaddo abbhuggato - 'itipi so Bhagava araham samma-sambuddho vijja-carana-sampanno sugato loka- vidu anuttaro purisa-damma-sarathi sattha deva-manussanam buddho bhagava’ti. So imam lokam sadevakam samarakam sabrahmakam sassamanabrahmanim pajam sadevamanussam sayam abhinna sacchikatva pavedeti. So dhammam deseti adikalyanam majjhekalyanam pariyosana- kalyanam sattham savyanjanam, kevala-paripunnam parisuddham brahmacariyam pakaseti. Sadhu kho pana tathampanam arahatam dassanam hotf'ti. Atha kho Khanumataka brahmana-gahapatika Khanumata nikkhamitva sanghasanghigambhMa yena Ambalatthika ten’ upasankamanti.

Прослышали тут брахманы-гахапатики (1) из Кхануматы: 'Воистину, почтенный шраман Готама, сын шакьи, из племени шакьев паривраджак (2), бродящий в Магадхе по окрестностям с большой монашеской сангхой в пятьсот (3)учеников, достигши Кхануматы, в Кханумате остановился, в Амбалаттхике. И о том Бхагаване Готаме, воистину, такая чудесная слава разнеслась: «Он, Бхагаван, мол - архат; должным образом все-про- светленный будда; [владеющий] соединением знания и правильного действия; сугата (4); знаток мира; непревзойденный объездчик людей, нуждающихся в обуздании, [подобно боевым коням]; наставник богов и людей; будда; Бхагаван». Он [наставляет всю] эту вселенную: мир, где бытуют боги, мир Мары, мир Брахмы, мир шраманов и брахманов; сам, лично, путь к просветлению [в жизнь] претворив - [все] живые существа, богов и людей, [тому же]учит. Он устремляет [учащихся к] дхарме, вели­колепной в начале, великолепной в середине, великолепной в [ее] оконча­нии, в соответствии с духом [ее] и буквой; являет [всем] едино-завершен­ную [и] чистую брахмачарью (5). Воистину, прекрасно лицезреть архата с чертами татхагаты.' И вот эти брахманы-гахапатики из Кхануматы, покинув Кханумату, община с общиной [соединившись и] собравшись тол­пой, где Амбалаттхика - туда приближаются.

Этот отрывок - также клише, он повторяется в «Сонаданда-сутте» (ДН, I.4, 2), с той лишь разницей, что меняются предлагаемые обстоя­тельства: деревня Кханумата вместо города Чампа, царство Магадха вме­сто царства Анга, Амбалаттхика вместо рощи у лотосового пруда Гаггара.

Между этим списком и упоминавшимся (ДН, I.5, 7 и ДН, I.4, 6) есть небольшое пересечение, отмеченное в тексте и переводе (см. выше). Это, в сущности, самая важная часть обоих списков, и не только потому, что там перечислены наиболее значимые качества Будды, но и потому, что они выделены самими авторами канона прямой речью внутри прямой речи. Это «слава» о Будде, разносящаяся в мире (а точнее, во всех мирах Вселенной), так называемая киттисадда, пали kitti-sadda, букв. 'звуки славы' (=санскр. kirti-sabda). Судя по контексту употребления, это нечто объективное, не зависящее от мнения ни отдельных субъектов, ни групп; ее, как описываются события в сутрах, не может поколебать злопыха­тельство недоброжелателей.

Возвращаясь к сказанному выше, заметим, что данное клише по сравнению с отрывками из «Сонаданда-сутты» (ДН, I.4, 6) и «Кутаданта- сутты» (ДН, I.5, 7) обладает важным отличием - в нем упоминается «тат- хагатовость» как качество Будды: Воистину, прекрасно лицезреть арха- та с чертами татхагаты (“Sadhu kho pana tatha-rupanam arahatam dassanam hotf’ti). Буквально здесь говорится об архате, обладающем «такими» формами» (пали tatha-rupa). О том, что категория tatha 'так, такое, то' в составных словах палийского канона обозначает именно татхагату, свидетельствует следующий отрывок из «Махапариниббана- сутты» (ДН, II.3, 1):

Evam me sutam. Ekam samayam bhagava Rajagahe viharati Gijjhakute pabbate. Tena kho pana samayena raja Magadho Ajatasattu Vedehiputto Vajji abhiyatukamo hoti. So evamaha - "aham hime Vajji evammahiddhike evammahanubhave ucchecchami Vajji, vinasessami Vajji, anayabyasanam apadessami Vajji”ti. Atha kho raja Magadho Ajatasattu Vedehiputto Vassakaram brahmanam Vagadhamahamattam amantesi - “ehi tvam, brahmana, yena bhagava tenupasankama; upasankamitva mama vacanena bhagavato pade sirasa vandahi, appabadham appatankam lahutthanam balam phasuviharam puccha - 'raja, bhante, Magadho Ajatasattu Vedehiputto bhagavato pade sirasa vandati, appabadham appatankam lahutthanam balam phasuviharam pucchati'ti. Evanca vadehi - 'raja, bhante, Magadho Ajatasattu Vedehiputto Vajji abhiyatukamo. So evam aha - "aham hime Vajji evammahiddhike evammahanubhave ucchecchami Vajji, vinasessami Vajji, anayabyasanam apadessami"'ti; yatha ca te bhagava byakaroti, tam sadhukam uggahetva mamam aroceyyasi, na hi tathagata vitatham bhanantf'ti.

Так мной услышано. Раз Бхагаван останавливается в Раджагрихе (1), на горе Гидджхакута. Тем временем, [царствующий в] Магадхе раджа Аджатасатту, сын видехийки (2), желает захватить ваджей (3). Он так говорит: «Должны быть уничтожены ваджи, большой магической силой (4) [владеющие, столь] заносчивые - перебью [я] ваджей, погублю [я] вад­жей, неотвратимую погибель принесу ваджам!»

Тогда [царствующий в] Магадхе раджа Аджатасатту, сын видехийки, к брахману Вассакаре, главному советнику царства Магадха, обращается: ступай[-ка] ты, брахман - где Бхагаван [пребывает], туда подойди, подой­дя - с моим приветствием к ногам припади, пожелай [ему жить] без болез­ней и слабости, [пожелай ему] легкости, силы, приятной жизни: мол, «[цар­ствующий в] Магадхе раджа Аджатасатту, сын видехийки, о почтенный, к ногам твоим припадает, желает [тебе жить] без болезней и слабости, [желает] легкости, силы и приятной жизни», и еще так скажи: «О почтен­ный, [царствующий в] Магадхе раджа Аджатасатту, сын видехийки, жела­ет захватить ваджей. Он так говорит: «Должны быть уничтожены ваджи, большой магической силой [владеющие, столь] заносчивые - пере­бью [я] ваджей, погублю [я] ваджей, неотвратимую погибель принесу вад­жам!»; и как Бхагаван тебе разъяснит, [ты], хорошенько это осознав, мне перескажешь, ведь «татхагаты не-татхагатовое не говорят».

Здесь особый интерес представляет выражение «татхагаты не-та- тхагатовое не говорят» (“na hi tathagata vitatham bhananti’’ti; букв. ведь «татхагаты "не таковое" не говорят»). Судя по контексту в палийском тексте, это крылатое выражение, построенное на противопоставлении tatha 'таковое' : vitatha 'не-таковое' и игре слов: ...tathagata vitatham... По всем признакам татхагата неразрывно связан с категорией «таково- сти». Но что она означает?

Во-первых, надо заметить, что категория tatha не имеет отрицатель­ного измерения, «таковости» противопоставляется не другая, отрицатель­ная сущность, а все «не-таковое» (в отличие от, например, оппозиции частиц su- : dur- 'благое : дурное'; ср. санскр. sukha : duhkha 'счастье : несча­стье’). Во-вторых, контекст указывает на то, что «таковость» как свойство связана с говорением правды, татхагата - прежде всего носитель исти­ны. Именно за истиной как к татхагате посылает к Будде брахмана Вассакару царь Аджатасатту. В этом смысле интересно дальнейшее пове­ствование. Дело в том, что Будда встречает Вассакару довольно невежливо (единственный случай в «Дигха-никая»!): заданный вопрос игнорирует, как и самого гостя, вместо его приема демонстративно затеяв беседу с Анандой. Но даже в этом положении он не утаивает правды.

В свете вышесказанного представляет интерес третье толкование термина татхагата, предложенное В. В. Вертоградовой (в частной бесе­де). По ее мнению, tathagata надо переводить как 'в «таковом» (незыбле­мо) пребывающий'. Действительно, глагол a-gam-, кроме значения 'прихо­дить, приближаться', имеет значение 'находиться, пребывать (в каком-либо месте)’. Человек, сознанием своим пребывающий в «тако­вом», не может не являться источником правдивой речи. Именно такое истолкование термина tathagata - 'в «таковом» (незыблемо) пребываю­щего' - позволяет нам непротиворечиво понять указанную выше игру слов, да и весь данный эпизод (ДН, II.3.1). Вспомним также обнаружен­ные выше «такие» формы (пали tatha-rupa) татхагаты; упоминание «таковости» и «татхагатовости» везде определенно указывает на каче­ство состояния, а не на процесс прихода к нему. В свете сказанного (и особенно в свете выражения “na hi tathagata vitatham bhanantf’ti 'в-том-пребывающие не-то не говорят’) толкование В. В. Вертоградовой выглядит убедительнее, чем толкование Т. Рис-Дэвидса. Однако здесь в связи с этой же палийской поговоркой встает вопрос, который будет рассмотрен в следующей публикации, об особой связи татхагаты с говорением правды. Важные материалы по данной проблеме содержат палийский канон и «Брихадараньяка-упанишада».